Берёза

Тип статьи:
Авторская

Я не поисковик, хотя и мечтала бы пополнить их ряды. Я не историк, хотя и изучаю исторические документы в поисках сведений о судьбах воевавших красноармейцев. Я не писатель, хотя иногда выплескиваю свои мысли на бумагу. Но я честно хочу разобраться: кому он нужен, этот Поиск?». — от автора: Юлии Федяниной (г. Омск).



БЕРЁЗА

Сегодня я первый раз в поиске. Странно звучит. Да и выглядит со стороны тоже, наверное, странно. Несколько человек в камуфляже ходят по полю с металлоискателями и лопатами. Что-то копают, выкопанное перебирают, а потом аккуратными рядами выкладывают. Что? Так подойдите поближе, посмотрите! Это ж кости. Человеческие кости. Потому что поле, по которому люди в камуфляже ходят, непростое. Здесь страшные бои шли…


В общем, в поиске я впервые, поэтому интересно и ново абсолютно всё. Ах да, я не представилась. Екатерина, студентка второго курса экономического факультета. Спросите, что делаю в таком нетипичном для будущего экономиста месте? Ну, я, конечно, могу сказать многое: и что всю жизнь интересовалась историей, и что мечтала быть бойцом поискового отряда, чтобы делать такую тяжелую и благородную работу по установлению судьбы погибших бойцов. И тому подобное. Могу, но не буду. Потому что это неправда. На самом деле, я толком не знаю, что потянуло меня в студенческую поисковую экспедицию. Наверное, тяга к приключениям. Да и командир отряда мне еще с первого курса нравится, а вот познакомиться раньше никак не удавалось. В общем, не будем копаться в мотивах. Главное, я здесь. И в данный момент бестолково суечусь на дне воронки, где поисковики со стажем обнаружили бойца и начали, как здесь принято говорить, «поднимать» его.


Стали мы потихоньку землю убирать – чтоб максимально полностью поднять солдатские останки. И тут я наткнулась на что-то большое, твердое, объемное. Начала расчищать аккуратненько землю. Но это только в теории всё чинно происходит. А на практике… На практике внезапно отслаивается пласт земли, словно «выдавая» мне в руки… череп. Настоящий человеческий череп. Вот он – я держу его. И мне страшно! Страшно и почему-то стыдно. Вроде как, это ж я виновата, что череп отдельно, а остальные кости – где-то еще там, в воронке. Отдельно.


Ребята на меня смотрят, а я не знаю, что и делать. Один из наших, — вроде, Максимом зовут, — аккуратно у меня взял череп и молча наверх положил. Потом туда же остальные кости легли…


А дальше писанина началась. Никогда не думала, что даже в поле писанины хватает. Оказывается, нужно все особым образом оформить. Бумаги заполнить, указать, что нашли и где, и всё в таком духе. Ну, командир этим занимается, а я, как потерянная, села и сижу. Не по себе до сих пор.


И вот тут впервые меня мысль посетила: а правильно ли то, что мы делаем? Ну вот представьте. Жил себе в 1941 году какой-нибудь восемнадцатилетний боец Ваня Иванов. И пошел он в свою последнюю атаку. А после атаки остался на том поле вместе с товарищами. Фронт быстро двигался, хоронить толком не успевали. Так, присыпали сверху, и всё. И лежал Ваня в земле больше семидесяти лет. За это время родные или похоронку получили, или просто надеяться перестали, что Ваня вернется. И так – год за годом.


А тут приходят поисковики. Поднимают наспех захороненных бойцов. Потом собирают всех вместе и хоронят. Иногда памятник сверху ставят, иногда — стелу или еще какой знак.

И в какой-то момент мне стало не по себе от вопроса: а хотят ли бойцы, чтобы их нашли? Ведь, как ни крути, а их кости потревожили. А, может, тут вообще рукопашная была, и наши с фрицами вместе полегли. Смерть, говорят, все спишет, но что ж теперь, в одну могилу всех — и своих и чужих?


Такие примерно мысли были. И уж не знаю, почему, но подумала я это вслух. Поэтому разгорелся нешуточный спор. Товарищи мои оживленно (даже чересчур) доказывали, что я не права. И вообще с таким подходом не место мне тут — лучше дома сидеть да телевизор смотреть. Но потом разговор мало-помалу поутих, но все равно видно, что ребята не отошли. Я не обиделась. Их можно понять: они ж не первый год в экспедициях и на Вахтах Памяти. А я тут в первый раз…


Вернулись мы в лагерь, поужинали и у костра сели. Обсудили, что за день удалось сделать. Кстати, медальона у бойца не оказалось. Он, видно, так безымянным и останется.


Напоследок командир сказал, что завтра моя очередь дежурить в лагере. Ну, дежурить так дежурить. Буду заглаживать вину приготовлением супа и каши. Спать идти не хотелось, поэтому я у костра осталась. Сижу, мысли всякие в голову лезут.


Минут через тридцать похолодало, и решила я спать отправляться. Все-таки завтра рано вставать, готовить еду. Только собралась, вижу, из соседнего лагеря, — их палатки невдалеке стоят, — идет ко мне парень. Ну, мало ли зачем. Может, спички кончились. Или соль.


— Привет!

— Привет! – отзываюсь.

— Как день прошел? – спрашивает незнакомец.

— Вроде, хорошо, — осторожно отвечаю. Я пока не слишком хорошо разобралась, что тут считается удачным днем, а что нет. Поэтому и отвечаю уклончиво. – Одного бойца подняли.

— Это хорошо, — говорит собеседник. — Один боец – это еще одна весточка родным.

— Каким родным? – удивилась я. – Командир сказал, что он без медальона.

— Ну, все-таки, может, удастся найти что-то еще. Бывало, на ложках имена писали.

— Не знаю, — с сомнением протянула я. А сама незнакомца разглядываю. Уж на что я странно (в сравнении с обычным своим нарядом) была одета, но этот парень и меня превзошел. Я кое-как ухитрилась достать камуфляжные брюки и куртку моего размера и настоящие армейские берцы. А парень — в каких-то старых брюках типа галифе и гимнастерке. На ногах «кирзачи». Как он в них в такую жару ходит, непонятно. А, может, он просто из тех, что реконструкцией занимаются?

— Меня, кстати, Катей зовут, — говорю.

— Очень приятно, — отвечает собеседник. – А я Дмитрий. Ты откуда?

— Из Перми. А ты?

— Э… а я из Москвы.


Судя по смутившемуся виду, парень явно не понял, откуда я. Ну и ладно. Подумаешь, Москва… Тоже мне, считают себя лучше остальных. Пермь, видите ли, для них не город.


— Как тебе здесь? – спрашиваю, решив не замечать этого столичного незнания географии.

— Как сказать… не знаю…

— Я тоже… — протянула я. И непонятно почему выложила Дмитрию весь наш сегодняшний спор. И про бойца, и про то, о чем думала, и что мне остальные ответили.
Дмитрий помолчал. Я уж было собралась и ему сказать: мол, если считаешь, что я не права… Нечего тут молчать!

А он вдруг встал и говорит: «Пойдем».


Тут я немного струхнула. Куда идти-то? Я этого парня знать не знаю. Рядом, конечно, ребята. Парни наши крепкие, девчонки за себя постоять могут, да и я не робкого десятка. Но идти с незнакомцем в лес, даже в «поисковой лихорадке»…


— Да не бойся, — правильно растолковал он мое смущение, – на три шага отойдем. Видишь березу? – он показал рукой вправо.

— Вижу.

— Пойдем?

— Пойдем, — непонятно почему согласилась я. Но на всякий случай прихватила щуп. Длинная такая металлическая штука – обычно профессионалы с ее помощью бойцов ищут.

— А это зачем? – недоуменно посмотрел на меня спутник.

— Ну что зря идти? Потыкаем вокруг березы. Вдруг там бойца найду? – отвечаю. А сама думаю: «Ага, прямо-таки искать буду. Если напасть вздумаешь, шарахну тебя этой штукой, чтоб неповадно было».

— Бойца? – как-то грустно вздохнул Дима. – Ну ладно, бери. Пойдем.


Как-то неудобно, да и неправильно, наверное, было уходить из лагеря, никого не предупредив, но эта мысль пришла, когда палатки уже метрах в трехстах остались.
Дошли мы до той березы. Ничего особенного, береза как береза. А Дима мне говорит:

— Смотри! – и рукой показывает на ствол дерева.

— Ну и что тут такого… — начала было я. Но на полуслове замолчала. Увидела, на что он мне показывает. Нет, ничего особенного! Ни черепов, ни костей. Колючая проволока! Ржавая-прержавая, из березы торчит. И еще какая-то железяка.

— Это от снаряда, — ответил ночной гость на мой молчаливый вопрос.

— Жутко, — честно прокомментировала я.

— Знаешь,- говорит Дима, — я тут подумал над вашим спором.

— И что? Скажешь, что я не права?

— Честно? – легко улыбнулся он. – Скажу. Неправа ты. Вы не могилы разоряете, а души свои исцеляете. И зря ты думаешь, что солдаты против, чтобы их хоронили по-человечески. Воевали вместе, а после боя остались кто где. Нехорошо это. Вместе в одну атаку шли, вместе и навечно остаться должны.


Дмитрий говорил громче и громче.

– Они хотят, чтобы их нашли. Поверь, хотят. И я хочу, чтобы меня нашли!.. Слышишь? – теперь он почти кричал. – Катя, я хочу, чтобы меня нашли! Я дураком был, медальон не заполнил. Говорили, что убьют, если заполнишь. А все равно во второй атаке убило. Студент. Винтовку держать не умел толком, не то что стрелять…


Он говорил, а у меня почему-то волосы шевелились и мурашки бегали по телу. А ведь гордилась, что могу на ночь книги Стивена Кинга читать и похихикивать над страхами! Тут посерьезнее, чем Стивен Кинг… И книжку в угол не бросишь, чтобы сказать себе: «Всё это неправда!».


И тут я подумала: а вдруг это чья-то глупая шутка? Поисковики вряд ли так друг друга пугать будут, но дураков на свете все еще хватает…


— Хватит меня пугать, — дрожащим голосом проговорила я. – Не смешно совсем.

— Катя, тут под березой я и трое моих друзей. Найди меня, слышишь? – все еще кричал Дмитрий.


И тут у меня сдали нервы. Конечно, я бросилась бежать. Бежала, не оглядываясь. Только собственное тяжелое дыхание слышала. Прибежала к лагерю, смотрю — народ из палаток вышел.

— Ребята… — я еле дыхание перевела. – Ребята, тут такое…

— Ты почему из лагеря ушла? – налетел на меня Максим.
— Я… это… ну… тут…

— Ты что творишь? – кричал Максим. – У нас щуп украли, а ты тут непонятно где бродишь.

— Щуп? – тут я сообразила, что это ж я сама его и взяла. Только, убегая, естественно, забыла обо всем. — Это я… Тут, в общем, так было.


И я, кое-как справившись с дрожью, рассказала все по порядку.

— То есть тебе явился боец из сорок второго года и сказал, где он погиб? – недоверчиво переспросил Максим

— Ну, получается, так.

— Знаешь, я не первый год в поиске, всякое слышал. И про огни в темноте. И про болота, где можно увидеть, как в атаку бойцы идут. И услышать шум техники и звуки боя, — это неторопливо говорил Олег — тот самый командир, к которому я не очень ровно дышала. – Но твоя сказка никакой критики не выдерживает…

— Ах, так?! — завопила я. – Тогда завтра пойдем туда! Сам посмотришь.

— Завтра ты дежуришь в лагере, — отрезал Олег. — А щуп мы и без тебя найдем.

Было обидно. Фантазеркой ведь выставили!

Парни на полчаса отлучились и вернулись с щупом. После чего решено было лечь спать, отложив все вопросы на завтрашний день. Ладно, утро вечера мудренее…


Утром я встала рано, сварила кашу с тушенкой. Парни молчали. Девчонки сочувственно переглядывались, но спорить с Олегом никто не решился.

— Сегодня продолжим поиски в том же районе, где вчера. Может, еще кого найдем.

— А как же?.. – начала я.

— К твоей березе потом вернемся, — отрезал командир. – Все, через полчаса выходим. Дежурный готовит ужин. И чтоб ни ногой из лагеря.

— Ладно, — обреченно кивнула я.


День прошел тихо. Никого вокруг. В лагере ни души. И этому я была рада, если честно. Вечером вернулись уставшие ребята. Тяжелый был день: Максим растянул ногу и теперь хромал, Маша едва не сломала металлоискатель. А в итоге ничего, кроме железа, не нашли.


После ужина я рискнула:

— Ребята, давайте завтра пойдем…

— Что тебя эта фантазия покоя не дает? – проворчал Максим. А потом неожиданно предложил. – Командир! А правда, давай завтра туда? Ну, вдруг…


Олег немного подумал. Видимо, причин для отказа не нашел, а потому согласился.


Утром после завтрака отправились к березе. По пути мне было не по себе — и чем дальше, тем больше. Ну, правда, вдруг это чей-то розыгрыш? А я ребят туда веду, чтоб дураками выставить…


Береза стояла на месте. Всё с тем же обрывком «колючки». И с теми же застрявшими в ней когда-то осколками.


Распределив работу, начали искать. Ничего — ни щупом, ни металлоискателем. Полдня прошло, а результата ноль. Впрочем, если бы искали в любом другом месте, никто бы и глазом не моргнул. Бывает, мол. А тут… Я и сама уже начала сомневаться.

— Ребята, я пуговицу нашел! – крикнул вдруг Виталя. Мой одноклассник, кстати. Мы с ним, правда, не общались почти. В школе он всегда незаметен был. Я даже удивилась, когда его тут встретила. Виталя, оказывается, на историческом учится и пишет какую-то научную работу про войну.


Пуговица была военного образца. И тут я почувствовала облегчение. Значит, мы на верном пути… Еще через два часа Максим закричал: «Кажись, есть!». К вечеру мы почти зачистили дно воронки. И не под березой она оказалась, а чуть в стороне. Но на самом дне ее лежали останки бойцов. Троих, правда, но все равно! Все равно это была удача.


— Я же говорила, — только и твердила я. А никто и не возражал. Похоже, никто и не слышал. Ребята работали почти молча. А я… Я работала и думала: «Где-то ведь рядом – четвертый».


Теперь я была уверена, что ничего мне не привиделось и не придумалось. Что это было? Призрак? Почему ко мне? Я не самая достойная из ребят. Я вообще не была уверена, что правильное дело мы делаем. Но вот сейчас… Поменялось всё сейчас! И впрямь, с чего это я решила, что они хотят навечно числиться пропавшими без вести? Или захороненными «в 200 метрах у дороги»? Ведь когда их находят, они действительно получают шанс. Шанс, что когда-нибудь родственники узнают о них. О том, что не в плен попали или пропали без вести. О том, что приняли свой последний бой в чистом поле. Которое стало сначала красным от крови, а после рыжим — от железа.


А, может, повезет, и приедет на это место чей-нибудь сын, внук или правнук? Сам посмотрит, а потом детям своим расскажет. И помолчит, помянув…


С такими мыслями я все больше убеждалась в своей недавней неправоте и уже готова была признать ее вслух, как вдруг Олег позвал меня. Странно позвал. Как-то тихо и неуверенно, что ли. Подхожу. Олег возле березы стоит. И показывает мне на ее… корни. Он их частично отрыл, пока работал.


Но не корни я увидела – кости! Я увидела сначала кости, а потом поняла: береза растет прямо из-под них. И уж на что я не считаю себя сентиментальной или слезливой, но тут, признаюсь, зашмыгала носом.

Троих бойцов уже аккуратно сложили на краю воронки и стали решать, как быть с четвертым. Вроде, бросать нельзя, но и поднять непросто.


Я рядом топчусь: не знаю, что предложить. Мыслей никаких, только непонятная тоска. Просто стою и в оцепенении смотрю в сторону воронки. И вдруг! Там, на дне, словно блеснуло что-то!


Блеснуло, не блеснуло, а наклониться надо. Ложка! Вот она, — из-под слоя глины краешком выглядывает. Все тут же замолчали и подошли ближе. Смотрят, как я рукавом счищаю со своей находки многолетнюю грязь. Счищаю и вижу на ложке надпись.


— Олег, прочти, пожалуйста, — прошу я, понимая, что опять наворачиваются слезы. Олег берет ложку. Читает: «Ларионов Дмитрий. Москва».

Нет комментариев. Ваш будет первым!