Глава первая. Возрождение (1591-1604). Продолжение...

Тип статьи:
Авторская

Когда строительство крепости подходило к завершению, а служилые люди отстраивали свои слободы, произошел конфликт между Звенигородским и Мясным. Конфликт начался в ноябре, хотя противостояние, конечно, наметилось еще ранее. «Тяжба» была связанна с распределением функций головы и воеводы. До сих пор мы видели, что Мясной руководил строительством города, раздавал жалование и отводил места под жительство служилым людям. Князь Звенигородский исполнял военную функцию. Мясной отличался большим энтузиазмом. Звенигородский гордился своим древним княжеским родом, и активность Мясного его раздражала.

Конфликт произошел из того, что Мясной написал жалобу на Звенигородского, в которой обвинял князя в том, что он, еще будучи воеводой в Чернигове, воровал государево имущество и хлеб. В Ельце Звенигородский будто бы продолжил заниматься подобного рода делами. Мясной считал, что доверия к Звенигородскому быть не может, и сам командовал всеми служилыми людьми. Это и вывело князя из себя.

Звенигородский целый день сидел в воеводской избе за большим столом на лавке. По углам стояли открытые сундуки с бумагами. Много раз он вынимал и просматривал их, затем смотрел в слюдяное окно. За окном кипела жизнь: служилые люди достраивали город, несли патрульную службу, возили хлеб в житницу. Целый день князь сидел один, и никто не заходил к нему. Иван Мясной распоряжался всем. Он ездил по городу и отдавал команды, а тем, кто отказывался слушать его, объяснял, что Звенигородский у государя в опале за воровство, и слушать надо только его. Затем грозил тюрьмой за непослушание. Звенигородский не знал, что ждать из Москвы, может и вправду там поверят Мясному и вызовут князя для разбирательств, а то и без них все решат и пошлют воеводой на далекий север.

Наконец, Звенигородский вызвал к себе подьячего, сидевшего в сенях, и начал диктовать ему письмо в столицу. В этом письме сказался весь жизненный опыт князя. Он витиевато сообщал о том, что прислан в Елец для службы государю, а вместо этого вынужден бездельничать, поскольку Мясной пишет на него ложные доносы и слушать его ельчанам не разрешает. Заканчивал свое послание Звенигородский очень красочно: «и я сижу в городе, будто в осаде, и не ведаю за какую вину».

Московский дьяк, получивший жалобы воевод из Ельца, конечно, не стал докладывать о них боярам и царю. Не такое это было дело. Ссоры между воеводами были обычным явлением. Но дьяк Андрей Щелкалов понимал, что для пограничного города ничего хорошего в конфликте руководства нет. В своих письмах в Елец от имени царя он унимал обоих. Щелкалов писал Мясному: «И ты Иван дуруешь, что князя Андрея не чтишь, он в городе воевода, а тебе большой товарищ!». Тем самым дьяк давал понять, что никакой вины и опалы на князе нет. Действительно, вскоре Мясной и Звенигородский прекратили взаимные жалобы, и жизнь в городе пошла по-прежнему.

Служилые люди делали крепостные стены и острог весь ноябрь 1592 года. Процесс проходил постепенно, стрельцы, казаки и пушкари «и всякие елецкие жильцы» менялись, участвуя в строительстве по очереди. В начале декабря 1592 года была возведена центральная крепость, вокруг нее вырыт ров, а вокруг слобод частично был возведен острог. Стены вдоль крутого берега реки Быстрой Сосны не успели поставить. Не был также выкопан ров вдоль городской стены. Служилые люди доделывали башни. Из запланированных девяти башен были построены шесть. В своей отписке в Москву Мясной жаловался на то, что плотники ушли из города вслед за городовым мастером Ильей Катерининым. Заменить профессиональных мастеров было трудно. В Ельце, правда, находился тульский кузнец Илья Горбун. Но кузнец этот был совсем скверный. Он работал медленно и плохо, да и замки для ворот сделать не сумел, а выковал только засовы [46].

Елецкая крепость XVI века

Елецкая крепость XVI века

2 декабря 1592 года в Елец из Москвы привезли царскую грамоту. В документе содержалось распоряжение выдать казакам, стрельцам, затинщикам, воротникам, дворянам и «всяким людям» хлеб из житниц. Каждому служилому человеку полагалось по четверти ржи и по четверти овса (по 64 кг). Общее количество выданного хлеба составило 1880 четвертей ржи и овса (120 832 кг). В елецких житницах осталось 1096 четвертей (70 144 кг).

В начале декабря челобитную в Москву подал елецкий пушкарь Антон Понеев. Этот документ представляется наиболее интересным, поскольку несет информацию об особенностях набора на службу. Когда в Тулу приехали елецкие пятидесятники, Михнов и Вельяминов, набирать пушкарей, желающих записаться практически не нашлось. По царскому указу записываться должны были «прожиточные», т. е. самые богатые служилые люди. Многие богатые пушкари откупились от этой обязанности. Тогда был записан против своей воли А. Понеев. Он с трудом, по бедности, «обустроился» на новом месте, но тяготы службы безжалостно обрушились на него: «живучи на Ельце в конец погибну: наг, бос и пить и есть нечево и… службы служить нечем». В конце челобитной А. Понеев просит вернуть его обратно в Тулу, а вместо него прислать какого-нибудь богатого пушкаря, «что б я, государь… в конец не погиб и меж дворов не пошел…» [47].

Вскоре из Москвы пришло распоряжение вернуть Понеева к месту прежней службы в Тулу, потому что он «человек бедной и на Ельце прожить ему немочно». Царская грамота была прислана и в Тулу, местному голове П. Вельяминову. В ней указывалось заменить Понеева другим пушкарем «лучшим из товарищей» Ермаком Ротовым [48].

В декабре 1592 года казаки на службе и дома без конца рассказывали историю, случившуюся с хорошо известным елецким сотником Осипом Кавериным. История эта ходила по городу из слободы в слободу и обрастала все новыми и новыми подробностями. Так мало происходило интересных событий в жизни ельчан тех лет, что любая драка, грабеж или ругань могли стать предметом долгих обсуждений. Но здесь дело было куда интересней.

Стрелецкий сотник Осип Иванович Каверин был известен всему городу своим жестким характером. Своих стрельцов он держал в большом страхе, ругал и бил за любую провинность. Но стрельцы, даже опасаясь своего сотника, все равно время от времени устраивали пьяные драки, грабили друг друга, уходили из города в степь, пропадали где- то по нескольку дней. Но настойчивый и энергичный Каверин «их унимал, и бивал их не одинажды…». Звенигородский и Мясной любили и ценили Каверина. Знали, что Осип Иванович не подведет в трудную минуту. Учитывая это обстоятельство, его отправили в ноябре 1592 года в Москву.

Несколько особенно часто избиваемых своим начальником стрельцов решил, что пришел шанс для расплаты с сотником. Трое стрельцов задумали похитить имущество Каверина и бежать к себе на родину в Ливенский уезд. Это были Казлитин, Старичинин и Семенов. Мысль о таком дерзком поступке пришла в голову первому из них, поскольку он давно был неравнодушен к жене сотника, которую тоже решил увезти с собой. И вот ночью в конце ноября стрельцы пробрались во двор к Каверину и выбили дверь. Затем они забрали все, что было ценного, и погрузили на сани. Вместе с имуществом увезли и жену Каверина.

Вернувшийся Каверин пришел в ярость. Однако Звенигородский сообщил ему, что ливенский воевода уже отыскал беглецов. Они поселились в доме у брата Казлитина. Каверин просил отпустить его лично с группой людей арестовать стрельцов, на что Звенигородский ответил согласием. Каверин действовал с хитростью. Прибыв в деревню ночью, он отыскал нужный дом и ворвался, выбив дверь в сени. Поднялась паника и шум. Кричала жена Осипа. Казлитин с товарищами кинулись бежать, но Каверин не дал ему уйти, а его помощники поймали Старичинина. Семенов однако бежал, бросив все свои вещи.

Семенов и Казлитин пытались оправдаться тем, что бежали из-за побоев Каверина, но тот объяснял им, что бил их за дело и всегда будет бить их за воровство. В Ельце стрельцов посадили в тюрьму. Жена и имущество Каверина были возвращены владельцу [49].

В конце января 1593 года в Ельце случилось приятное событие: были присланы деньги — жалование служилым людям за строительство города. В связи с выдачей денег Мясной получил распоряжение доделать город полностью силами местного населения. В грамоте обещалось прислать еще денег, но уже после завершения строительства.

Этот документ поставил Ивана Мясного в очень трудное положение. Служилые люди были крайне недовольны своим участием в строительстве. Шли разговоры о привлечении крестьян, об отсутствии лошадей для перевозки бревен из леса. Но не только тяжелые условия останавливали ельчан в строительстве города. Многим городовое дело было «не за обычай», они просто не умели строить необходимые сооружения. Мясной ждал плотников из Тулы, которые уже давно были посланы в Елец.

Тем не менее в феврале 1593 года Иван Мясной докладывал в Москву, что основная работа была выполнена: сооружена и укреплена крепость, поставлен острог, служилые люди построили дворы в своих слободах. Однако оставались еще важные дела: вокруг города не был вырыт ров, не достроен тайник и некоторые башни стены острога. Служилые люди отказывались продолжать строительство, несмотря на угрозы и уговоры Ивана Мясного, которому отвечали: «мы де государева дела делать готовы, а города крыть и тайника делать, и башни дорубать без плотников не умеем». Иван Мясной продолжал настаивать, делая упор на то, что служилые люди получают специальное «государево жалование» за строительство и обязаны подчиняться грамотам из Москвы. На это казак Воробьев говорил Мясному, выражая, видимо, общее настроение: «я тем деньгам не жаден, а лесу мне на кровлю не возить и города не доделывать, а той грамоты я не слушаю».

Вскоре из Ельца сбежал единственный кузнец Илья Горбун. Так и не дождавшись жалования, кузнец решил поискать более доходное место. Бегство единственного кузнеца было тяжелой потерей. Мясной писал по этому поводу: «без кузнецов на Ельце бытии нельзя, у городовых и острожных ворот замков нет, и у пушек и у пищалей что испортиться, сделать некому» [30].
12 февраля голова Иван Мясной и казачий голова Михнов были вызваны в Москву. Их обязанности должен был временно исполнять казачий сотник Александр Хотяинцев. Грамота была адресована лично сотнику. В документе находим следующие указания: «И жил бы еси бережно от огня в городе и остроге… не воровал, не бражничал и жили смирно… да ворота острожные… запирали за час до вечера» [51]. Выбор Хотяинцева в качестве заместителя не мог быть случайным. Учитывались личные качества, лояльность к Москве и исполнительность. Имя Александра Хотяинцева закрепилось за его казачьей слободой, которая и до сих пор называется Александровской. Правда, за прошедшие столетия слобода сменила свое положение и удалилась от первоначального места нахождения, района Рождественской церкви вверх по реке Елец.

Тогда же, 12 февраля, в Елец пришла грамота и голове Мясному [52]. В документе содержалось распоряжение о раздаче ельчанам жалования. После этого Мясной отправился в Москву «не мешкая». С собой он взял делопроизводственные книги. «С великим береженьем» в городе остался Хотяинцев.

Иван Мясной выехал из Москвы обратно в Елец 17 марта. В Москве им остались довольны. Мясной привез деньги для раздачи за строительство. По дороге из Москвы Иван Мясной задержался в Туле, где передал грамоту местному городовому приказчику Селкину. В грамоте было приказано отпустить с Мясным для обучения ельчан трех опытных пушкарей и несколько кузнецов. Также из Тулы посылались колокола и железо.

Весной 1593 года в елецкую крепость из Тулы было послано оружие: «три пищали девятипядных… с ними 200 ядер, да зелья и свинцу на прибавку… да пятьдесят пуд зелья, да пятьдесят пуд свинцу» [53].

Весной 1593 года строительство было завершено. Население Ельца в это время составляло примерно 3 тысячи человек. При этом каждая семья имела свой двор, включавший комплекс построек и небольшой огород, не считая земельных участков за укрепленной территорией.
В документе, датированном 8 марта 1593 года, подчеркивается значение Ельца как пограничной крепости. Боярину князю Федору Дмитриевичу Шестунову было поручено отправить в Елец наряд с боеприпасами и оружием. Решение об этом было принято на заседании Боярской думы. На основании этого документа военный арсенал Ельца после выполнения распоряжения выглядел так: 6 пищалей девятипядных (т.е. 180 см); 4 пищали сороковых; 2 значительные пищали, длина которых не известна и 50 обыкновенных «ручных» пищалей. Кроме того, 128 пудов пороха и 88 пудов свинца, а также 200 ядер [54].

Пищаль

Построенный в 1593 году Елец стал важной крепостью на южных рубежах страны. Строительство города положило начало формированию уезда и хозяйственному освоению края.

Ляпин Д.А. История Елецкого уезда в конце XVI—XVII веков. Научно-популярное издание.— Тула: Гриф и К, 2011. — 208 с.

Источник vorgol.ru/istoriya-eltsa/istoriya-uezda-16-17-v/stroitelstvo/

Примечания:

16. Именно «Поля», а не «Дикого поля» как иногда называют эту местность. «Диким полем» в XVI—XVII веках называли любую необрабатываемую землю, определяя тем самым ее качество.

17. Тропин П.А. Южные территории Чернигово-Рязанского порубежья в XII—XV вв. Елец, 2006.

18. Разрядная книга 1475-1605 гг. М., 1989. Т. 3. Ч. 3. С. 36-37.

19. Некоторые документы указывают на участие в основании Ельца и мастера из Владимира, имя которого не упомянуто.

20. Глазьев В.Н., Новосельцев А.В., Тропин Н.А. Российская крепость на южных рубежах. Документы о строительстве Ельца и заселении окрестностей в 1592—1594 гг. Елец, 2001. С.

51. (Далее: Российская крепость…)

21. Российская крепость… С. 15.

22. Там же. С. 126.

23. Алферова Г.В. Русские города XVI—XVII вв. М., 1989. С. 53-56.

24. См.: Миненко Н.А. Тюмень. Летопись четырех столетий. СПб., 2004. С. 42. Благодарю А.В. Новосельцева за предоставленную информацию и указанный факт.

25. Четверть — как мера веса равнялась примерно 4—5 пудам или 64 кг.

26. Анпилогов Г.Н. Новые документы о России конца XVI—начала XVII века. М., 1967. С. 325.

27. Российская крепость… С. 37. Все даты здесь и далее даются по старому стилю.

28. Родословная книга // Временник ЧОИДР. Кн. 9. М., 1851. С. 334.

29. ПСРЛ. Т. 23. СПб., 1910. С. 205.

30. Соловьев С.М. История России с древнейших времен. М., 1998. Т. VII. Кн. 4. С. 278.

31. Там же.

32. Зимин А.А. В канун грозных потрясений. М., 1986. С. 190.

33. Российская крепость… С. 11.

34. Там же. Ч. 1. С. 292.

35. Цитата по: Зимин А.А. Указ. соч… С. 183.

36. Российская крепость… С. 119.

37. Разрядная книга 1475 — 1605. М., 1989. Т. 3. Ч. 3. С. 38.

38. Российская крепость… С. 62.

39. Там же. С. 30.
40. Там же. С. 3.
41. Там же. С. 124, 126.
42. Там же. С. 42.
43. Там же. С. 46.


44. Гоголь Н.В. Искусство есть примирение с жизнью (Письмо к В.А. Жуковскому) // Гоголь Н.В. Собрание сочинений в 7 томах. Т. 6. М., 2007. С. 325.

45. Там же. С. 156-158.
46. Там же. С. 136-137.
47. Там же. С. 116.
48. Там. же. С. 129.
49. Там же. С. 133.
50. Там же. С. 103.
51. Там же. С. 90-91.
52. Там же. С. 92-93.
53. Там же. С. 61-62.
54. Там же. С. 69.

Нет комментариев. Ваш будет первым!